Российское миротворчество в рамках армяно-азербайджанского конфликта вокруг Нагорного Карабаха превратилось в актуальную проблему для ведущих экспертов РФ. Многие из них предлагают конкретные алгоритмы для достижения успеха в миротворчестве. В эксклюзивном интервью "Зеркалу" своими взглядами поделился эксперт Государственной думы РФ, этнополитолог Виталий Трофимов-Трофимов.
- После казанской встречи президентов Азербайджана, России и Армении Франция как член Минской группы ОБСЕ заявила о наличии нового плана по карабахскому урегулированию. Можно ли расценить это как попытку отнять в миротворческом процессе инициативу у России?
- Да, безусловно, это попытка перехватить у России лидерство в армяно-азербайджанском урегулировании. Однако такой "перехват" сам по себе не укладывается в структуру геополитической проблемы и не превращается в попытку официального Парижа как-то досадить Москве. Дело в том, что в апреле 2012 года во Франции пройдут президентские выборы. Партия Николя Саркози - Союз за народное движение - имеет в своем пассиве огромное количество внутриполитических провалов, критику лидеров ЕС за действия против цыган, магрибских арабов. И тут немало достается самому Н. Саркози. Одним из немногих успехов является так называемый "план Медведева-Саркози" по нормализации отношений между Россией, Грузией и двумя новыми частично признанными государствами - Абхазией и Южной Осетией. И то довольно половинчатым. Развитие этого успеха в виде новой политики нормализации отношений на Кавказе в целом видится в Париже хорошей инициативой. Внешнеполитические успехи достаточно хорошо отвлекают от внутриполитических проблем. Сложность в том, что до выборов осталось меньше года, а урегулирование армяно-азербайджанского конфликта - это сложный процесс, которого нельзя добиться одним рывком. Думаю, именно поэтому к планам Франции на Кавказе во властных кругах России не относятся серьезно.
- В последнее время общественные организации, отдельные эксперты в Азербайджане и Армении начали выдвигать необходимость диалога между азербайджанской и армянской общественностью, без которого разрешение конфликта не может иметь перспективы.
ArrayРоссийские эксперты тоже считают, что президент Дмитрий Медведев вполне мог бы инициировать диалог между азербайджанским и армянским обществами. Насколько это может оказаться продуктивным?
- О необходимости начала диалога между общественностью Азербайджана и Армении говорят все время, и в последнее время этот вопрос действительно активно будируется. Однако важна не интенсивность, а тот смысл, который вкладывается в понятие слова "диалог". Если под "диалогом" понимается обмен мнениями и претензиями друг к другу, то это замкнутый путь, и этим путем урегулирование безуспешно продолжается вот уже много лет. Если под "диалогом" мы понимаем какой-то совместный региональный проект между Арменией и Азербайджаном с широким международным участием, который позволяет по уровню ВВП в короткие сроки обеим странам подняться на 5-10 пунктов, это было бы отличным началом для разрешения конфликта. Я как конфликтолог вижу смысл именно в подобных шагах для преодоления конфликта. Без них прочие "диалоги" не имеют никакого смысла - будь это хоть совместная комиссия по истории, хоть форум гражданских инициатив или какие-то другие контакты. Может ли наш действующий президент предложить такой проект? В настоящее время - нет. Его позиции недостаточно прочны, чтобы начинать какой-то крупный внешнеполитический проект, не говоря уже о том, что само содержание такого проекта в настоящее время вызывает большой вопрос. Президент занят выборами и внутренними проблемами, и, судя по всему, предлагать какие-то новые проекты урегулирования на Южном Кавказе будет уже его преемник.
- Какие обстоятельства могут стать стимулятором для подписания мирного договора или подтолкнуть посредников на принуждение конфликтующих сторон к миру?
- Можно провести некоторые известные параллели между армяно-азербайджанским урегулированием и российско-японским по поводу принадлежности четырех южно- сахалинских островов. В обоих случаях спорная территория считается участниками конфликта своей исторической территорией, на которую обе стороны имеют полное право; в обоих конфликтах стороны принципиально настроены, позиции сторон диаметрально противоположны, и в том, и в другом случаях спорная территория воспринимается сторонами как целостная и неделимая, для которой нельзя применять какую-то формулу раздела. Раньше, когда позиции новой России были на Дальнем Востоке слабее, рассматривался вариант создания международной научно-исследовательской, промышленной, образовательной зоны на островах с особым визовым и пограничным режимом и приоритетным участием Японии. Это рассматривалось как реалистичный сценарий для заключения мирного договора. Думаю, какой-то аналогичный сценарий применим и в Нагорном Карабахе, однако он требует серьезных инфраструктурных изменений, широкого международного участия, очень качественной рекламы и очень серьезных инвестиций, на которые в ближайшей перспективе никто не пойдет. Но в перспективе такой сценарий привел бы к заключению мирного договора, так как обе стороны, безусловно выиграли бы.
- Западные институты и политтехнологи целенаправленно работают над тем, чтобы отколоть Северный Кавказ от России. Какую роль в контексте раскольнических инициатив внешних сил может сыграть разрешение нагорно-карабахского конфликта, и может ли южнокавказский прорыв содействовать укреплению связей Северного Кавказа с исторической Россией?
- Проблема Нагорного Карабаха не так сильно влияет на безопасность на Северном Кавказе, как, например, грузино-осетинский или грузино-абхазский конфликты. Однако любой этнополитический конфликт - это появление "серых зон" на политической карте Земли, мест, где есть проблемы демократии, разветвления клановости, где находят приют преступность, наркоторговля, а иногда и откровенно террористические организации. Угроза возобновления насилия всегда сопровождается появлением у населения никем не контролируемого оружия, которое может перепродаваться в регионе исламистам, радикалам и преступникам. В этом смысле разрешение армяно-азербайджанского конфликта, безусловно, укрепило бы региональную безопасность, включая и ситуацию на Северном Кавказе.
- Военно-политическая обстановка на Ближнем Востоке и в Магрибе вынуждает Москву пересмотреть кавказскую политику. Какие шаги и действия, на ваш взгляд, могли бы обозначить позитивные тенденции в таком стратегически важном для России регионе?
- Основной вывод, который отчетливо артикулируется в связи с "арабской весной", - это необходимость выравнивать экономическое развитие регионов Северного Кавказа и основной России. Кое-что для этого делается, есть прогресс в этой области в Дагестане. Другой вывод был сделан по линии силовых ведомств, хотя развитие интернет-коммуникаций и прочих информационных проектов жизненно необходимо для экономического роста. Но за ними нужен особый контроль. Этот контроль силовики не могут обеспечить, так как нет специалистов в этой области. Это затормозит развитие информационной сети Северного Кавказа. Вывод, который не был сделан, во всяком случае, он не был озвучен на самом высоком уровне, - это то, что необходима демократизация Северного Кавказа. Правившие по 20-30 лет элиты Ближнего Востока выдохлись и не могли обеспечить ни кадровую ротацию, ни экономические преобразования. В чем-то это похоже и на ситуацию в северокавказских республиках, где правят одни и те же тухумы, перетасовывая на властных постах своих родственников. Когда-то это надоест жителям Северного Кавказа. Но надеюсь, что руководство страны будет гибче и более активно подойдет к проблеме политического и экономического преобразования этого сложного региона. Перемены нужны не только тем, кто работает над программами переустройства жизни в этом и других регионах, но и самим жителям Северного Кавказа, других областей и регионов.
- Спасибо за интервью.
- Спасибо и вам.
|
